Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Да не выхожу я никуда, Аделина Макаровна…

— Что?! Жениться не хочет? Вот же ж кобелюги чертовы, а! Наделают делов и в кусты! — загремела доктор, всплеснув широкими, как у борца сумо, руками.

Катя оторопело молчала.

— Вот гады проклятые, что ты будешь делать! Наш он, местный? Ты мне скажи, детонька! Я быстро матери-то его мозги вправлю! Мигом женится, подлец такой!

Катя беспомощно оглянулась на шторку, понимая, что вся очередь, состоящая на пятьдесят процентов из знакомых и их мам и сестер, замерла в ожидании фамилии подлеца и кобелюги. Алька, обрабатывающая кресло, закатила глаза.

— Э-э-э… Нет, Аделина Макаровна… — привычно соврала Катя. — Он из другого города. Мы расстались.

— Ах ты моя ягодка, — жалостливо продолжала Мирончик. — Одна с дитем будешь… Вот ведь господи… Ну ничего, ничего, Катенька! Такую красавицу и с ребенком возьмут! Ничего! Родим, вырастим! Давай, кошечка моя, раздевайся и на креслице!

Так неожиданно для себя Катя обрела в лице борца за нравственность Мирончик понимание и даже в некотором роде особое к себе отношение. Катя наблюдалась у Аделины всю беременность, и именно она, перестраховавшись, отправила ее на плановое кесарево, учитывая Катин отрицательный резус.

— Ложись, ягодка моя, в стационар! — безапелляционно заявила доктор Мирончик в середине апреля.

— Зачем? Я хорошо себя чувствую, Аделина Макаровна, — начала отбиваться Катя.

— Отеки вон! Ножки как опухли! — возразила доктор.

— Да ничего они не опухли! Все нормально!

— Нет-нет, Катенька! И Региночка вот была у меня, волновалась… Резус-то у тебя отрицательный, детка!

— Ну и что? — недоумевала Катя.

— А резус-конфликт, не приведи господи? Что ты, что ты! Ложись, полежишь, оно и мамочке твоей спокойнее будет…

«Вот Регина, — думала Катя. — Лицемерка какая! Меня ни разу за все время не спросила, как я себя чувствую, а тут гляди-ка! Волнуется она!»

— Я уж договорилась насчет тебя, прооперируют, все нормально…

— Как прооперируют? — изумилась Катя. — Зачем?!

— А как же, детонька! — всколыхнулась Аделина. — Как же! А если у плода положительный резус? Ты точно знаешь, что у этого… твоего… положительный и группа третья?

— Точно, я паспорт видела, — убежденно ответила Катя, хотя паспорта Сашиного ни разу и в руках не держала. Группа крови была у него на груди, слева — в виде татуировки, какие били в армии всем, кто находился в районе боевых действий, и поэтому ошибки быть не могло: третья положительная.

— Ну вот, тем более! — Аделина протянула руку к телефону. — Сейчас позвоню, чтоб завтра же тебя ждали! Иди домой, собирайся.

— Ну хоть какой-то от Регины понт, — задумчиво произнесла Катя, складывая в небольшую дорожную сумку стопку вещей. — Считай, по блату меня в первый роддом кладут!

— Катя, — решительно ответила Аня. — Ложись и не думай даже. Людка говорит, что, когда резус-конфликт, во время родов могут быть всякие осложнения. Зачем рисковать? И потом у ребенка желтуха может возникнуть и что-то там еще… Я точно не знаю, но зачем тебе эти проблемы?

— Хоть бы до мая успеть, — вздохнула та. — Говорят, кто в мае родился, тот всю жизнь маяться будет.

— А ты настраивайся, — не очень уверенно сказала Аня. — И успеешь, поди. Поговори с ребенком, попроси. Ой, Кать! Кстати, я забыла тебе сказать! Я Жанку Воронцову видела!

— Да? — обрадовалась Катя. — Она приехала?

— Да, Кать, она здесь, удрала от этого своего нового русского, говорит, такой идиот оказался…

— А как все красиво начиналось… — перебила ее Катя.

— Ага, помнишь, как они на белом лимузине приехали к ресторану? — мечтательно глядя куда-то вдаль, вспомнила Аня. — Романтично так…

— Да ну, Нюр, он мне никогда не нравился! — возразила Катя — Брюхо, сам какой-то противный… Рожа красная.

— Да и хрен с ним, Жанка говорит, нисколько не жалеет. Только вот беременная она!

— Да ты что! — темя для Кати была животрепещущая. — И какой срок?

— Да вот же, я к тому и веду, Кать! — возбужденно воскликнула Аня. — Срок-то — как у тебя!

— Да ладно? — изумилась та.

— Да! Вот прикол будет, если вы вместе родите!

Очнувшись, Катя начала прислушиваться к своему организму — вдруг что-то болит? Однако вроде бы ничего не болело, и она попыталась перевернуться на бок. Получилось это с большим трудом, так, чуть-чуть подвинулась влево, и она, наконец, сообразила: да ведь у меня свежие швы! Как после аппендицита, удаленного три года назад в отделении гнойной хирургии горбольницы. Только ту операцию ей делали под местным наркозом, и боли и страха натерпелась Катя тогда — не приведи господи. А сейчас, можно сказать, красота: уснула мгновенно, даже не уснула, а как будто по голове тюкнули чем-то, и все — сразу очнулась. «Так, — вспомнила она. — Ребенок! Где он? Или она?»

Катя всю беременность была уверена, что родит девочку. Почему-то ей казалось, что от Саши — такого нежного